Дворец Чхандоккун

В заснеженном дворе прямо стоят деревья. Развилки ветвей, изгибы черепицы, даже голубые тени, растекающиеся по снегу, написаны тщательно. Художник уже знал, как писать видимое. Он умел держать пропорции, строить глубину пространства, переносить на полотно тонкие различия зимнего света. Точный глаз и умелая рука, данные академизмом, ещё держат это полотно. Но его путь не остановился здесь. Постепенно он писал уже не ветви дерева, а ветер, который их качает. Не форму дома, а тень, которую дом хранит, и позу, в которой он выстаивает. Не лицо человека, а спину,

согнутую перед временем. Не цвет перед глазами, а цвет сухой травы, долго выстоявший под солнцем и ветром. В этом зимнем пейзаже всё ещё ясно. Дерево — дерево. Дом — дом. Снег — снег. Но позже эти границы размоются в ветре. Дерево станет телом ветра. Дом станет позой выстаивания. Человек станет малым существом внутри фудо. Он не отбросил умение писать. Он знал его так хорошо, что наконец смог убавлять.

От изображения — к бытию. От формы — к позе.
В этом заснеженном дворе начинался долгий путь.

Часть вторая · Рассказы — Люди, которые живут
Часть вторая
Рассказы
Люди, которые живут
Внутри этого фудо
люди живут.