Вновь обретённый путь

Если тихо проследить линию Пён Сиджи, станет видно: она неодинакова. То тёмная, то бледная. То толстая, то тонкая. Местами истончается почти до разрыва, местами вновь оживает и утолщается.

В одной линии есть изгибы. Это линия жизни. Жизнь тоже не бывает ровной. Есть время силы. Есть время усталости. Есть время ясности. Есть время тумана. Кажется, она оборвётся, но снова тянется дальше. Больше всего трогает то место, где она будто вот-вот оборвётся. Место, где линия истончилась почти до исчезновения. Там мы затаиваем дыхание. Оборвётся ли?

Но линия не рвётся. Она тянется, истончённая. И снова оживает. Вот образ выстаивания. Выстаивание не всегда сильно. В нём есть мгновения, когда всё готово оборваться. Мгновения, когда кажется: больше не выдержать. Но не оборваться. Тянуться дальше, пусть даже тонко. Это и есть выстаивание. Не только то, что тянется крепко, есть жизнь. И то, что тянется

на грани обрыва, — тоже жизнь. Быть может, это жизнь ещё глубже. Чья-то линия и сейчас где-то истончается. Не рвётся. Только становится тоньше.

В одной линии — целая жизнь.